До гендерного паритета в оплате труда и количестве рабочих часов ещё далеко.

Как сообщает портал wfin.kz,специалисты Международной организации труда и ПРООН определили, как за последние 25 лет изменились структура женской занятости и гендерный разрыв в доходах. Мы привели данные по регионам и по странам СНГ на основе аналитических материалов Всеобщей конфедерации профсоюзов,данные предоставил портал finprom.kz.

Согласно данным источника, доля женщин, работающих исключительно в домохозяйствах, с 2000 по 2025 год сократилась во всех странах СНГ, что указывает на общий вектор формализации занятости. Однако масштабы изменений различаются кардинально. Самый впечатляющий переход за этот период продемонстрировала Армения: удельный вес женщин, работающих в домохозяйствах, уменьшился с 37,3% до 4,9%. Существенно сократились показатели в Беларуси (с 11,9% до 3,3%), Кыргызстане (с 20,1% до 9,8%) и Узбекистане (с 9,5% до 1,7%). При этом в Азербайджане занятость женщин в домохозяйствах в прошлом году всё ещё оставалась массовым явлением: 37,1%. Причины у этого процесса разные — от ужесточения контроля и упрощения регистрации самозанятых до структурных сдвигов в экономике. Важно и обратное: в странах с большой долей такой занятости в домохозяйствах (Азербайджане, Таджикистане) вклад женщин в экономику может быть недооценённым. Женщины, работающие в теневом секторе и не попадающие в официальную статистику, как правило, лишены социальных гарантий — отпуска, больничного, накопительной части пенсии, а их труд остаётся «невидимым» для социальной защиты.

В Казахстане и в России совсем иная картинка: оценочные показатели изначально были низкими и к 2025 году упали почти до нуля: 0,08% и 0,09% соответственно. Это чисто теоретически может говорить о почти полном исчезновении такого сегмента, хотя данные национального статистического ведомства — Бюро национальной статистики (БНС) АСПиР РК — дают иное представление о неформальной занятости женщин в Казахстане. С 2010 года специалисты БНС ведут оценку теневой занятости по гендерному признаку, однако пока эта работа проходит только в экспериментальном формате. Согласно отчётам ведомства, с 2010 по 2024 год доля женщин, занятых в неформальном секторе экономики, от общей численности работающего населения снизилась с 39,3% до 11,2%. С одной стороны, эти данные подтверждают тенденцию сокращения неформальной занятости женщин, с другой — свидетельствуют о вероятно большей доле казахстанок, работающих без обязательного оформления трудовых отношений.

Тот факт, что большая часть казахстанских женщин имеют равные с мужчинами возможности и права для трудоустройства и работы, безусловно, ставит РК в один ряд с развитыми странами. Однако проблему гендерного неравенства было бы слишком обобщённо оценивать только по уровню занятости женщин, ведь даже достижение формальной занятости не всегда сопровождается равными возможностями, справедливой платой за одну и ту же работу. Ведь работают женщины не меньше (а то и больше), чем мужчины, а зарабатывают ощутимо меньше. Данные, указанные в последнем актуальном докладе ПРООН World Inequality Report 2026, свидетельствуют о том, что и в Центральной Азии в частности, и в мире в целом ещё далеко до гендерного паритета в вопросах труда.

За последние 25 лет гендерный разрыв в оплате труда сократился в большинстве регионов мира, однако ни в одном из них заработки женщин и мужчин не достигли равенства. Заметный прогресс, согласно данным из доклада, демонстрирует группа стран Центральной Азии и России. Если в 2000 году женщины, проживающие на этой территории, в среднем получали лишь 62% от заработка мужчин, то к 2025-му это соотношение выросло до 75%, то есть увеличилось на 13 п. п. В прошлом году Gender Gap Index в РФ и странах ЦА оставался наравне с Европой, Северной Америкой и Океанией: 75%. Более высокие значения наблюдались только в государствах Ближнего Востока и Северной Африки (84%), а также в странах Латинской Америки (81%). Средний показатель в мире в 2025-м составлял 71%, а в идеале он должен достигать 100%.

Региональные оценки по Центральной Азии в целом близки к индивидуальному показателю Казахстана. По данным БНС, в РК отношение заработной платы женщин к заработной плате мужчин в прошлом году составило 71,8%. Это означает, что женщины получали за свой труд на 28,2% меньше, чем мужчины. За последние пять лет индикатор гендерного равенства доходов сократился на 3,2 п. п. Такая траектория коррелирует с общерегиональным трендом и может указывать на воздействие разных факторов — от большей концентрации женщин в низкооплачиваемых секторах до различий в заработной плате на одних и тех же профессиях и должностях. В частности, 80,3% занятых казахстанок в прошлом году работали в сфере услуг, тогда как только 11% — в промышленности и строительстве. Среди мужчин в более экономически выгодной промышленной отрасли трудились 27,2% занятых, в секторе услуг — 60,4%.

Отраслевой разрез наглядно демонстрирует, что гендерный разрыв в оплате труда в Казахстане не является однородным: в одних секторах он сокращается до минимальных значений, в других сохраняется на высоком уровне. Так, в строительстве, государственном управлении и административном обслуживании в 2025-м соотношение зарплат женщин и мужчин было близко к паритету (94%–98%), а в сфере образования казахстанки зарабатывали даже на 1,5% больше. В то же время в финансовой и страховой деятельности разрыв оставался одним из самых существенных: женщины получали лишь 69,3% от мужского заработка. При этом в секторе наблюдается наибольшая номинальная заработная плата. Такая поляризация отражает структурные особенности казахстанского рынка труда: в отраслях с большой долей женского персонала — образовании, здравоохранении, части сектора услуг — зарплаты в целом ниже, а в высокооплачиваемых сегментах — финансах, IT, горнодобывающем секторе — женщины либо представлены в меньшем числе, либо занимают менее оплачиваемые позиции.

Авторы доклада World Inequality Report 2026 обращают внимание, что измеряемые индексы гендерного разрыва только частично показывают ситуацию неравенства. Если считать только рыночный труд, неравенство выглядит умеренным, но как только в уравнение включается неоплачиваемая домашняя нагрузка, реальный масштаб дисбаланса резко увеличивается. Таким образом, женщины работают ощутимо больше, но подавляющая часть их усилий остаётся «невидимой» для экономики доходов и статистики занятости, что напрямую перекликается с проблемой неформального и «домохозяйственного» труда.

Приведём пример на основе данных по России и Центральной Азии за 2025 год. Среднее количество отработанных за неделю часов у мужчин составило 40, из них экономический труд занял 30 часов, домашняя неоплачиваемая работа — 10 часов. У женщин же среднее количество отработанных часов составило 53 за неделю — на треть больше, чем у мужчин. Из них только 21 час считается экономическим трудом, а 32 приходится на неоплачиваемую домашнюю работу. С учётом перераспределения домашней нагрузки гендерный разрыв в почасовом доходе в регионе достиг 51%, то есть женщины получали лишь около половины от дохода мужчин за час совокупного труда.

Описанный выше общий для региона пример на самом деле очень близок к реальному распределению бюджета времени в казахстанских семьях. Это можно определить по результатам выборочных обследований БНС. Исследования использования времени мужчинами и женщинами в домохозяйствах проводятся один раз в пять лет, в последний раз это было в 2024-м. Итоги соцопросов подтверждают: мужчины в Казахстане действительно проводят на работе больше времени, чем женщины: 9 часов 7 минут против 7 часов 57 минут в день. При этом после рабочего дня на неоплачиваемый домашний труд у мужчин уходит всего 42 минуты, а у женщин — в 3,2 раза больше: 2 часа 15 минут. Сначала они 1,5 часа стоят у плиты и моют посуду, потом 19 минут делают уборку, стирают или гладят вещи, ещё полчаса занимаются уроками с детьми. В выходной день у работающих женщин домашний труд занимает более 5 часов, у мужчин — 2 часа 16 минут.

Источник wfin.kz


Популярные новости