Digital Business запускает проект о повышении минимальных порогов достаточности и казахстанской пенсионной системе. В первом тексте цикла пообщались с экономистами Расулом Рысмамбетовым и Аскаром Ахмедовым о том, кому повышение порогов на 79% перекрыло доступ к деньгам, что будет с рынком жилья, почему вкладчики до сих пор не передают накопления частным управляющим компаниям и чем казахстанская система отличается от канадской.
Фото:BAQ.KZ
С 2021 года казахстанцы вывели из ЕНПФ 5,8 трлн тенге, из них 4,8 трлн потратили на покупку жилья. Новые пороги, по данным ЕНПФ, заблокировали 834 млрд тенге уже накопленных излишков. Рысмамбетов считает решение своевременным и не ждет катастрофы для застройщиков. Ахмедов уверен в обратном: рынок жилья почувствует эффект, сопоставимый со строительным бумом 2021-2022 годов, в котором важную роль сыграли пенсионные изъятия.
Аскар Ахмедов: «Существенные взносы сами по себе недостаточны для качественной пенсионной системы»
Аскар, вы работали в канадском пенсионном фонде CPP, где вкладчик не может забрать накопления досрочно. В Казахстане вместо запрета подняли пороги достаточности. Какой подход эффективнее защищает деньги вкладчиков?
— В целом здесь палка о двух концах. Изначально нужно отметить особенности каждой системы. Во-первых, в Казахстане есть возможность досрочного изъятия, несмотря на колоссальное повышение порога. Во-вторых, у нас есть неизвестный многим лимит на взносы в пенсионную систему в месяц. Если у вас оклад за месяц больше, чем 4,25 млн тенге, то в ЕНПФ вы отправите не больше, чем 425 тыс (в 2026 году). Мало кто в Казахстане до этого порога доходит, но он есть.
В итоге получаем ситуацию, где практически все официально работающие казахстанцы откладывают по 10% от зарплаты и практически никто не может изымать деньги из пенсионной системы.
В Канаде, в отличие от Казахстана, изымать деньги из фонда Canadian Pension Plan (CPP) практически невозможно. Но порог, который ограничивает ваши взносы в систему CPP, гораздо ниже. Если вы зарабатываете, например, миллион канадских долларов в год, то ваши взносы такие же, как и у того, кто зарабатывает 85 тысяч. На этом уровне ваши взносы заканчиваются и, если перевести в тенге/месяц, то получаем около 3,4 млн.
То есть порог для максимального взноса в Канаде ниже, чем в Казахстане. А канадцев, которые получают больше этого порога, по меньшей мере 25% от всех рабочих. То есть невозможность снятия «излишков» в Канаде, по сути, оправдана изначально гораздо более ограниченными взносами.
Система взносов со стороны работника, на мой взгляд, лучше в Казахстане — у нас выше и доля от зарплаты, и порог. Но существенные взносы сами по себе недостаточны для качественной пенсионной системы — важно также учитывать и инвестиционную часть, и распределение пенсии.
Почти половина активов ЕНПФ – это гособлигации Минфина, и фонд проигрывает инфляции. Поможет ли повышение порогов сохранить деньги вкладчиков, если стратегия управления активами не меняется?
— Подход к инвестированию потихоньку меняется. В рамках колоссальной бюрократии и остроты вопроса процесс все-таки улучшается — и тут речь, в первую очередь, о возможности передачи активов в управление местным управляющим компаниям (УИП). Но, как обсуждалось ранее, почти никто этого не делает. С точки зрения регулирования, которое бы способствовало передаче, повышение порогов практически на корню закрывает каналы «на лечение» и «недвижимость», и потому передача в УИП становится единственным вариантом. Теперь дело уже за самими УИП — надо продвигать эту услугу, обучать население и бороться за активы.
Если смотреть на сам ЕНПФ, то его стратегия, конечно, выглядит излишне консервативной и недостаточно доходной. Но это еще один подарок для УИП — есть чем выделиться, так как выбор «по умолчанию» настолько неинтересный.
Если вкладчики хотят накопить на более достойную пенсию, им нужно изучать варианты на рынке и выбирать наиболее качественное управление. Конкуренция между УИП же, в свою очередь, должна повышать уровень услуг, доверия клиентов и узнаваемость на рынке. И тогда доходность будет на достаточном уровне.
Как ответили нам в ЕНПФ, новые пороги заблокировали 834 млрд тенге. Доступные гражданам излишки упали с 1,04 трлн до 209 млрд. При этом 85% рынка держится на льготной ипотеке. Не станет ли это критическим ударом по стройсектору?
— Удар однозначно почувствуют. Эффективно это означает закрытие канала «изъятие на недвижимость». И если сравнивать с тем, какой буст этот канал дал ценам в 2021-2022 годах, то можно предположить, что обратный эффект тоже будет немалым.
То есть можно ожидать, что цены упадут, несмотря на повышение НДС, инфляцию и прочие факторы. И коснется это не только застройщиков, но и вторичного рынка недвижимости. Вероятно, что спрос высохнет сразу, но цены предложения на той же «Крыше» еще месяцы будут потихоньку адаптироваться к новой реальности — люди неохотно признают свою неправоту.
Расул Рысмамбетов: «Пенсионная система существует для выплаты пенсий»
Расул, с 2021 года казахстанцы изъяли из ЕНПФ 4,8 трлн на покупку жилья. Последовавшее в июне этого года значительное повышение порогов достаточности фактически заблокировало доступ к накоплениям для большинства граждан. Правительство вовремя приняло это решение?
— Считаю, что решение скорее своевременное, чем запоздалое. Пять лет назад государство открыло возможность использовать часть пенсионных накоплений на жилье и лечение. Эта мера дала мощный импульс рынку недвижимости и помогла многим семьям решить жилищный вопрос.
Но пенсионная система существует для выплаты пенсий. Если из нее постоянно выводить средства на квартиру и лечение, рано или поздно возникнет риск того, что будущих накоплений окажется недостаточно. Поэтому государство сейчас пытается вернуть баланс между финансированием текущих потребностей и будущей финансовой безопасностью граждан. Триллионы тенге уже изъяты из системы; теперь необходимо снова аккумулировать средства в ЕНПФ.
Некоторые экономисты считают ограничение изъятий попыткой охладить перегретый спрос, из-за чего теперь пострадают банки и строительные компании. Вы согласны, что экономику пора жестко охлаждать?
— Я не сторонник резких движений. Экономика все же не машина, где можно просто нажать на тормоз. Любое охлаждение должно быть аккуратным и постепенным. Но нельзя отрицать, что в последние годы часть спроса была искусственно подогрета дешевыми кредитами, потребительским финансированием и пенсионными изъятиями. Поэтому определенное замедление выглядит естественным, и в этом нет трагедии.
Не думаю, что банки или строительный сектор столкнутся с катастрофой. Они переживали гораздо более сложные периоды. Скорее речь идет о переходе от сверхвысоких темпов точечного роста к более устойчивому режиму работы.
В 2025 году инфляция составила 12.3%, а доходность ЕНПФ — всего 7.43%. Накопления вкладчиков обесценились в реальном выражении. Почему после этого люди должны доверять фонду больше, чем покупке недвижимости?
— Это болезненный вопрос для вкладчиков. Но здесь важно смотреть не на один год, а на длительный период. Любой пенсионный фонд может показывать результаты ниже инфляции в отдельные годы. Ключевой показатель — способность сохранять покупательную силу накоплений на длинном горизонте в 20-30 лет. Однако в нашем случае последние 2-3 года тоже важны.
При этом согласен, что государству необходимо повышать прозрачность инвестиционной политики ЕНПФ и расширять возможности выбора для граждан. Доверие невозможно построить только административными решениями.
Расул Рысмамбетов: «На рынке скопилось много нераспроданных объектов»
Нацбанк называет главными драйверами инфляции тарифы ЖКХ и потребительские кредиты. Если ЕНПФ на них никак не влияет, то как ограничение изъятий вообще поможет сдержать рост цен?
— Само по себе повышение порогов частично ограничит рост цен. Основные драйверы инфляции сегодня находятся вне пенсионной системы: это либерализация тарифов, потребительское кредитование, импортируемая инфляция и структурные ограничения экономики.
Однако пенсионные изъятия создавали дополнительный спрос на рынке жилья и строительных материалов. Поэтому их ограничение может снизить давление на отдельные сегменты рынка, хотя и не решит проблему инфляции в целом.
Если цены на жилье в Алматы и Астане не упадут в ближайшие год-два, означает ли это, что разговоры о «пузыре за счет ЕНПФ» были ошибкой?
— ЕНПФ никогда не был единственной причиной роста цен на жилье. Пенсионные деньги стали лишь одним из факторов, ускоривших этот процесс. Но и цены не смогут упасть быстро: на рынке скопилось много нераспроданных объектов, построенных при высокой себестоимости.
Среди других ключевых причин — урбанизация, рост населения крупных городов, дефицит качественных земельных участков, удорожание строительства, общая инфляция и инвестиционный спрос.
С 2021 года казахстанцы могут передавать до 50% накоплений частным управляющим компаниям. Спустя 5 лет доля этих активов остается мизерной — около 1%. Проблема в слабой доходности частников или в барьерах регулятора?
— С одной стороны, граждане традиционно осторожно относятся к финансовым инструментам и предпочитают государственные гарантии. С другой, частные управляющие компании получили слишком узкое пространство для конкуренции.
При жестких ограничениях регулятора сложно показать результаты, заметно отличающиеся от стратегии Нацбанка. В итоге вкладчики просто не увидели стимулов для перевода средств.
Что нужно изменить в законах, чтобы в Казахстане заработали готовые инвестиционные портфели по аналогии с американской системой 401(k), где вкладчик сам выбирает инвестиционную стратегию, а не подчиняется решениям регулятора?
— Наверное, нужно дать людям реальный выбор. Необходимо законодательно закрепить стандартные инвестиционные профили: консервативный, сбалансированный, агрессивный и инфраструктурный, но с обязательной поправкой на то, что речь идет о пенсионных активах.
Для этого придется расширить инвестиционные возможности управляющих компаний, усилить конкуренцию между ними и максимально упростить процесс выбора для граждан. При наличии политической воли такую реформу можно реализовать за 3-5 лет.
Расул Рысмамбетов: «Главное — не принимать эмоциональных решений»
Порог минимальной достаточности для 20-летнего вкладчика теперь превышает 6,5 млн тенге — для человека на старте карьеры сумма космическая. Не приведет ли такая планка к тому, что молодежь начнет массово уходить в серую зону, скрывая реальные доходы?
— Такой риск существует, но я бы не стал его переоценивать. Основные причины ухода бизнеса и сотрудников в тень обычно связаны не с пенсионной системой, а с общим уровнем доверия к государственным институтам, налоговой нагрузкой и в целом с состоянием рынка труда.
Молодым специалистам необходимо объяснять не только ограничения, но и преимущества официальной занятости и накоплений. В противном случае любые пенсионные отчисления будут восприниматься ими исключительно как дополнительный налог.
Что делать тем, кто рассчитывал на пенсионные изъятия при покупке жилья, но теперь просто не проходит по новым порогам достаточности?
— Главное — не принимать эмоциональных решений. На рынке по-прежнему есть альтернативы: программы Отбасы банка, рыночная ипотека банков второго уровня, совместная покупка жилья внутри семьи или аренда с последующим выкупом.
Кроме того, всегда советую оценивать не только скорость покупки квартиры, но и собственную финансовую устойчивость. Иногда разумнее сначала сформировать подушку безопасности, накопить на первоначальный взнос и обеспечить стабильный доход, чем сразу брать на себя чрезмерную долговую нагрузку. Недвижимость остается важным активом, но её покупка не должна разрушать личный финансовый баланс.
Автор Ади Туркаев
Источник digitalbusiness.kz