В 2025 году искусственный интеллект стал одной из самых обсуждаемых тем в Казахстане. Государство активно инвестировало в его развитие и интеграцию в сферу управления: было создано Министерство искусственного интеллекта, принят соответствующий закон, запущен собственный суперкомпьютер, а нейросети начали внедрять в школах, медклиниках и других ведомствах.
Изображений сгенерировано ИИ
В связи с этим Tengrinews.kz решил выяснить, каковы результаты этой работы, насколько мы близки к статусу полноценного цифрового государства и как ИИ будет развиваться в нашей стране в 2026 году.
Чего мы добились в сфере ИИ в 2025-м
Подводя итоги прошедшего года, специалист с 30-летним опытом в IT-индустрии Шавкат Сабиров отмечает, что это стало первым по-настоящему фундаментальным этапом в развитии искусственного интеллекта в Казахстане.
Но стоит учитывать, что сейчас ИИ в нашей стране используется в основном в генеративном формате — по аналогии с ChatGPT. А для полноценного его внедрения в госорганы, бизнес, здравоохранение и мобильные сервисы нужна цифровая инфраструктура нового поколения.
Поэтому 2025 год был посвящён подготовке концепции перехода на новую IP-адресацию.
"Старая адресация IPv4, которая долгие годы служила нам верой и правдой, с 2010 года начала постепенно истощаться. Казахстан на ней до сих пор живёт и работает, и пока нам этого хватает. Но для искусственного интеллекта и больших данных этого уже недостаточно. Нужна новая IP-адресация IPv6, на которую сегодня переходят многие страны мира. По данным APNIC (Региональный интернет-регистратор для Азиатско-Тихоокеанского региона — прим. редакции), уже 43–48 процентов стран мира используют новую адресацию", — отмечает Сабиров.
Справка: IP-адресация — набор уникальных чисел (IP-адресов), которые присваиваются устройствам в сети для их идентификации и обмена данными. Это работает аналогично почтовому индексу, чтобы данные приходили нужному адресату. Существует два типа адресации: IPv4 — набор из четырёх чисел; новая IPv6 — более длинные буквенно-цифровые комбинации, они способствуют быстрой передаче большего объёма данных.
Сабиров подчёркивает, что страны, переходящие на IPv6, используют ИИ на новой инфраструктуре, что позволяет передавать данные оптимально. И Казахстану для ИИ в 2026 году необходимо будет не просто модернизировать инфраструктуру, а полностью её обновлять.
И уже в 2025-м обсуждались конкретные вопросы, касающиеся ИИ. Оператор электронного правительства Казахстана — АО "НИТ" — стал рассматривать тарифы для бизнеса, стоимость услуг и условия использования суперкомпьютера, установленного в стране.
В государственных системах переход на новую адресацию возможен достаточно быстро при согласованных действиях всех структур.
"Вопрос в самом "Казахтелекоме", поскольку он является национальным оператором (связи — прим. редакции). Казахстан — вообще специфическая страна. У нас "Казахтелеком" доминирует в цифровой инфраструктуре. С одной стороны, мы ругаемся, что это монополист, а с другой — нам должно быть легче переходить на новую цифровую инфраструктуру, готовую к работе с искусственным интеллектом", — говорит Сабиров.
Другой эксперт по IT и искусственному интеллекту Айгерим Каиржанова, подводя итоги 2025-го, отмечает, что в нём было несколько знаковых моментов, повлиявших на развитие этой сферы.
"Сначала была волна хайпа. Мы, как и весь мир, поддались потоку новостей, в первую очередь — западных. Всё, что появлялось, хотелось сразу попробовать и внедрить — не только в государственном управлении, но в целом по стране. В первую волну именно в госсекторе мы не попали. Скорее, Казахстан вошёл уже во вторую волну. И здесь важно, что было сделано: у нас появилось профильное министерство по ИИ, очень быстро сформировалась структура, началась системная работа", — отмечает она.
По мнению Каиржановой, в прошлом году страна активно внедряла существующие решения, выбирая из множества готовых продуктов и адаптируя их под собственные процессы.
На рынке много инструментов для корпоративной рутины и офисных задач, но отраслевых решений для промышленности, производства и энергетики пока недостаточно.
"Поэтому сейчас происходит следующая ситуация: мы берём популярные, широко обсуждаемые решения и пытаемся "натянуть" их на наши процессы. Где-то это работает, где-то — нет, потому что это готовые продукты, созданные не под наши реалии. И при этом уже к концу 2025 года появилось важное понимание: дальше так идти нельзя, нам нужны решения, разработанные под наши процессы", — уверена эксперт.
Переломный 2026 год для Казахстана
Прогнозы на будущее впечатляют. При этом в них есть много "но" и необходимых условий.
Шавкат Сабиров уверен, что 2026 год "должен стать переломным" для построения цифровой инфраструктуры, необходимой для полноценного использования ИИ в госсистеме и бизнесе.
Более того, по его мнению, чтобы ИИ использовался даже в отдалённых регионах, перестраиваться придётся не только госорганам, но и мобильным операторам.
"Почему? Простой пример. Сегодня мы покупаем тариф: 10 гигабайт, 15 гигабайт. Они закончились, мы покупаем ещё парочку. Для работы с искусственным интеллектом нам нужны тарифы по 256 гигабайт. Операторы должны предлагать тарифы, измеряемые сотнями гигабайт передачи данных. Сейчас мы считаем объёмы трафика на пальцах двух рук — два, три, четыре, пять, десять. А новые условия диктуют новые правила, и мы должны считать сотнями гигабайт", — буквально на пальцах объясняет Сабиров.
Отдельно эксперт останавливается и на 5G. По его мнению, этот вид связи существует в Казахстане пока только на бумаге, а он необходим для полноценной работы ИИ.
"Мы про 5G в Казахстане говорим, по-моему, с 2016 или 2018 года. И к 2025 году он у нас по-настоящему так и не реализован, — утверждает Сабиров. — Всё, что мы сегодня видим — это значок 5G на телефоне. Но это не значит, что мы реально находимся в сети 5G. Это просто название станции. А для реальной работы в условиях 5G ваш текущий тариф в 15–20 гигабайт улетит молниеносно за сутки. Нам нужен будет трафик 256–300 гигабайт. Это совсем другие параметры и другой цифровой мир, мир больших данных".
Таким образом, если вести речь о развитии, то 2026-й должен стать переломным и для мобильных операторов: чтобы обеспечить передачу больших объёмов данных, потребуется реальная трансформация инфраструктуры.
Эксперт сравнивает это со "старой обувью, которая уже не просто скрипит, а вся дырявая" и пора надеть новую:
"Искусственного интеллекта не существует без больших данных. Если мы решили работать с искусственным интеллектом масштабно, то преобразований не избежать. Не получится сказать: "У нас есть суперкомпьютер, и мы продаём наши услуги…" Государству, бизнесу и обществу нужна трансформация всей инфраструктуры для того, чтобы мы вообще могли этим пользоваться".
Айгерим Каиржанова даёт свой прогноз. Она считает, что 2026–2027 годы будут отличаться системной работой в этой сфере. То есть, если в 2025-м страна выбирала модели на основе зарубежного опыта, а Министерство искусственного интеллекта фокусировалось на рутинных процессах и цифровых сервисах, но в будущем внимание сместится на подготовку данных: документы, реестры, базы, устранение разрозненности:
"Мы будем строить качественные базы знаний, нормализовать данные, закрывать пробелы, формулировать более чёткие постановки задач. Модель станет вторичной. Хорошо, если она зрелая и эффективная, но решающим фактором будут именно данные".
Каиржанова также подчёркивает, что для полноценной работы ИИ необходима инфраструктура. А в Казахстане её пока не так много, а за аренду приходится платить:
"В целом аренда GPU и TPU-кластеров стоит очень дорого, и не все могут себе это позволить. Плюс это комплексная история: дата-центры, электроэнергия, водные ресурсы, сетевые мощности. Без этой экосистемы ИИ просто не масштабируется".
Когда будет готова новая инфраструктура
Продолжая разговор о новой инфраструктуре, Сабиров отмечает, что никто не рассчитывает построить всю инфраструктуру за 2026 год, но он предполагает, что можно установить KPI и включить их в государственные программы.
К 2030 году, по его прогнозам, это обеспечит 90 процентов обновлённой инфраструктуры и полноценное использование IPv6.
"Мы не изобретаем велосипед. План перехода на новую инфраструктуру подразумевает поэтапное внедрение новых стандартов, протоколов обмена данными и так далее. Для примера могу сказать, что сделать Alatau City цифровым городом за три года вполне реально. Вопрос ведь только стоит в самом строительстве, а инфраструктуру можно строить уже новую", — говорит эксперт.
Для Казахстана — как главного транзитёра и поставщика услуг в регионе — очень важно решить вопрос с инфраструктурой быстро и качественно.
Каиржанова к этому тезису добавляет, что наше государство в принципе движется в правильном направлении:
"Если смотреть на мировой опыт, у нас последовательно выстраивается экосистема: создаются дата-центры, работает профильное министерство по ИИ, проводится много отраслевых мероприятий. Если оглянуться на 2025 год, тема искусственного интеллекта звучала постоянно и не на уровне слов, а на уровне конкретных шагов".
В качестве примера она приводит суперкомпьютер Alem Cloud, установленный в Alem AI. Также на рынке появились сильные команды с конкурентоспособными решениями. В страну завезено современное оборудование, в том числе видеокарты Nvidia H200, используются специализированные ускорители TPU и Habana, настраиваются сетевые коммуникаторы и межузловые обмены.
Всё это, по мнению эксперта, говорит о системном подходе к развитию ИИ, а не о разрозненных инициативах.
Когда Казахстан станет полностью цифровым государством
Другой немаловажный вопрос: когда Казахстан достигнет заветной цели стать по-настоящему цифровизированным государством?
Тут мнения экспертов слегка расходятся.
Так, Сабиров считает, что это достижимо к 2030 году.
"Если смотреть объективно, сегодня весь бизнес, который работает в этой отрасли, уже использует современное оборудование. Ему не нужно много времени, чтобы перейти на новые условия. Повторю ещё раз: специфика нашей страны такова, что достаточно перейти на новые условия государству и "Казахтелекому". Минусы надо уметь превращать в плюс. Монополия в цифровой инфраструктуре даёт огромное преимущество при реализации масштабных проектов", — повторяет он.
Айгерим Каиржанова же более оптимистична: Казахстан сможет стать цифровым государством в течение трёх лет, к 2028 году.
Причём, по её мнению, к тому времени ИИ станет настолько привычным, что мы просто перестанем его замечать:
"Он уже сейчас используется в банках, госуслугах, колл-центрах, расписаниях, чат-ботах. К 2028 году, на мой взгляд, мы выйдем на зрелый уровень, когда можно будет уверенно сказать, что мы — цифровое государство".
При этом Каиржанова добавляет, что нужно усилить интеграцию ИИ в другие сферы — промышленность, здравоохранение и энергетику. По её словам, сейчас ИИ уверенно показывает себя в медицине: диагностика по рентген-снимкам, анализы, поддержка врачей — всё это можно и нужно масштабировать. В промышленности, нефтегазовом секторе инструмент тоже даёт ощутимый эффект, который также нужно развивать.
Бюрократия и законы: что тормозит развитие
Однако на деле не всё складывается так гладко, как хотелось бы.
Мы поговорили с экспертами и о трудностях, которые замедляют процесс интеграции ИИ в сферы управления государством и бизнес.
Так, Шавкат Сабиров перечисляет:
- главный стоп-фактор — бюрократия, так как все процессы требуют согласования, а государственная "машина" двигается небыстро;
- второй фактор — создание экономических условий для развития ИИ. По мнению эксперта, сейчас в Казахстане сделан упор на фискальную политику — когда стараются собрать как можно больше налогов с бизнеса, а не помогать ему развиваться.
"Про развитие и расширение бизнеса забыли. Причём не заводов и пароходов, а малого и среднего бизнеса. Для развития современных технологий нужны стимулирующие меры. К сожалению, в Казахстане их сегодня нет. Я не смогу даже перечислить их", — признаётся он.
В отличие от других государств, сравнивает Сабиров, в Казахстане специальные условия существуют только для Astana Hub, технопарка IT-стартапов.
И это неправильно, добавляет эксперт:
"Стимулирование должно быть в масштабах всей страны, а не только в рамках одного Astana Hub, который тоже нужен как пример и "свадебный генерал". Малый и средний бизнес должен обеспечивать рост экономики страны. В текущих условиях о развитии говорить очень тяжело — пока вся страна обсуждает, как продолжать бизнес в 2026 году с точки зрения нового налогового Кодекса".
Айгерим Каиржанова, в свою очередь, называет стоп-фактором требования к информационной безопасности. По её словам, госорганы сильно ограничены — например, не могут свободно использовать зарубежные облачные сервисы, которые позволяют хранить большие объёмы данных, что необходимо для работы с ИИ.
"Вопрос конфиденциальности данных остаётся ключевым. Государственные данные — это данные о наших гражданах и о жизни страны, и они должны охраняться максимально строго. Здесь возникает противоречие: нам нужно быстро развиваться технологически, но при этом не потерять контроль над данными. Эта система сейчас только формируется — как совместить ИИ и жёсткие требования по безопасности".
Каиржанова приводит другой пример: технологические гиганты, такие как Microsoft, предлагают частные облака и берут на себя ответственность за сохранность данных, но Казахстану пока не хватает зрелости и доверия, а также законодательной базы, чтобы полноценно использовать подобные решения.
Люди против ИИ: дружба и рабочие места
Также мы поинтересовались мнением экспертов по поводу прошлогодних успехов интеграции ИИ в школы, применении нейросетей в больницах и других сферах. Об этом в 2025-м казахстанские СМИ писали немало.
Шавкат Сабиров к этим кейсам откровенно равнодушен. Он объясняет, что всё это — генеративный искусственный интеллект. Так, в школах он используется для создания текстов, картинок, то есть так же, как мы все применяем ИИ сегодня. И это не полноценное использование — для разворачивания этих инструментов на полную мощность, как уже говорилось, нужна обновлённая инфраструктура.
Ещё один важный вопрос, который муссировался в медиа весь прошлый год: что ИИ сделает с рынком труда в Казахстане?
Айгерим Каиржанова на это отвечает так: сокращения и увольнения будут, но при этом появятся и новые возможности.
"С одной стороны, да, статистика, скорее всего, покажет рост числа увольнений. Но при этом та же самая статистика одновременно покажет и другое: будут открываться совершенно новые должности и целые новые направления. Людям просто нужно будет интегрировать ИИ в повседневную рабочую деятельность", — рассуждает она.
Но есть и другая сторона. Постепенная интеграция ИИ в повседневность казахстанцев может усложнить процесс найма на работу. Эксперт приводит пример: если раньше требовался врач-терапевт, то теперь будет требоваться врач-терапевт, владеющий ИИ. Однако проблемы в этом она не видит, так как в образовательных учреждениях уже начали вводить обучение по работе с нейросетями.
"Откроется вдвое больше новых вакансий, где ИИ станет обязательным. Безусловно, процесс найма усложнится, но дальше сработает эффект бабочки, и начнутся системные изменения. В университетах, где готовят специалистов под конкретные профессии, появятся новые дисциплины. Обязательным станет обучение работе с ИИ и тем инструментарием, который будет распространён в стране. Я думаю, что это разовьётся как снежный ком: рынок начнёт диктовать требования, а люди и организации будут под них подстраиваться. Иначе о прогрессе мы ещё долго говорить не будем".
Причём, по мнению Каиржановой, обучать новому инструментарию необходимо уже со школы. Она считает, что нынешним школьникам необходимы уроки по цифровой грамотности, работе с нейросетью, но при этом и по критическому мышлению:
"Кроме того, необходимо говорить об этике и критическом мышлении. Есть немало примеров, когда ИИ давал опасные советы — в медицине, психологии, в сложных жизненных ситуациях. Сейчас такую опцию нейросетям запретили, но тем не менее нужно учить не воспринимать ответы ИИ как абсолютную истину, проверять информацию и понимать ограничения технологий. ИИ должен быть соратником, но не единственным источником решений".
Резюме
Для Казахстана 2026-й станет не столько годом технологического прорыва, сколько годом выбора модели участия в ИИ-экономике. Глобальная гонка уже идёт: крупнейшие игроки вкладывают триллионы долларов в дата-центры, вычислительные мощности, энергетику и кадры, принимая на себя риск отсроченной и неравномерной окупаемости.
В казахстанских условиях ключевой вопрос — не "есть ли у ИИ будущее", а "кто и за счёт чего оплатит инфраструктурный вход в это будущее". Без инвестиций в вычислительные мощности, энергообеспечение, облачные решения и подготовку специалистов ИИ останется витриной пилотных проектов, а не фактором роста производительности.
При этом окупаемость ИИ-инвестиций в 2026-м вряд ли будет прямой и быстрой. Как и в других странах, отдача проявится сначала в снижении издержек, ускорении процессов и повышении качества решений, а уже затем — в росте добавленной стоимости и новых рынках. Это означает, что выиграют не те, кто первым внедрит ИИ, а те, кто встроит его в экономику системно — через промышленность, логистику, финансы, госсектор и медиа.
Таким образом, для Казахстана ИИ в наступившем году — это не ставка на хайп и стартапы, а ставка на инфраструктуру, институциональные решения и терпение инвестора. Экономический апсайд (ожидание или потенциал роста стоимости актива) почти неизбежен, но вопрос "кто на нём заработает" в локальном контексте будет решаться не технологиями как таковыми, а качеством стратегии и готовностью к долгой игре.
Буквально накануне Токаев в интервью газете Turkistan подробно рассказал о планах по развитию цифровизации и искусственного интеллекта в Казахстане. По его мнению, ИИ создал своеобразный водораздел между теми странами, которые успеют попасть в будущее, и теми, которые останутся в прошлом. "Именно поэтому я объявил цифровые технологии и искусственный интеллект приоритетным направлением развития Казахстана. Этот год станет ударным", — дал свой прогноз Токаев и добавил, что верит в успех этого исключительно важного дела.
Автор Александр Григорянц
Источник tengrinews.kz